Мистика и тайны религий

Исчезнувшая деревня: Жертвы петли времени

В середине сентября 1986 года геологи, искавшие нефтяные месторождения на границе Удмуртии и Кировской области, случайно попали в деревню, где, к своему удивлению, не обнаружили ни одного жителя. Но из печных труб шёл дым! А в лесу, на огромной поляне, остались следы от четырёх кругов диаметром более полутора метров. По периметру кругов стояли сгоревшие деревья… Вот что рассказал автору этой статьи очевидец тех событий Николай У.


Пустая деревня

…Первое, что привлекло наше внимание, — это дым, который стелился над лесом. Зная по карте эти края, мы были уверены, что ни людей, ни тем более жилья мы там не встретим. Я и мой товарищ Виктор, не сговариваясь, побежали в сторону дыма, желая узнать, что там может гореть. Стояла поздняя осень, о пожаре не могло быть и речи: мелкий противный дождь моросил уже третьи сутки.

Нашли мы это место сразу: небольшая улица с десятью бревенчатыми избами по обеим сторонам. Ничего странного мы не заметили. Только вот ворота во дворы были устроены необычно: нижний край на полтора метра выше земли. Виктор ещё пошутил, мол, может, люди делали эти ворота зимой, когда намело много снегу, теперь снег сошёл, и вот под воротами — свободный проход. А может, это устроено для того, чтобы скотине ворота лишний раз не отворять… Но ни мычания коров, ни собачьего лая слышно не было. Никаких табличек с номерами на домах. Все избы, как близнецы, — на одно лицо. Окна прикрыты ставнями.

Зашли мы с товарищем в избу. Устроена она была не как крестьянская обычная — с сенями, а прямо через входную дверь — и в горницу. Посередине огромной комнаты — печка. Две кровати и шкаф с деревянной посудой. Ни икон на стене, ни фотографий, часов — и тех не видать. Только огромная медвежья шкура с оскаленной мордой лежит на земляном полу. Открыли печь, дров нет, а какой-то то ли уголь, то ли металл в ней раскалён добела. В доме жарко, а мы с Виктором поеживаемся от холода. Тишина, и никаких признаков жизни.

Заглянули в сарай — никого. То же самое в других избах. Лишь в конце второй улицы, уж не помню, в шестом, кажется, доме мы увидели такое, от чего мой приятель осел на пол, хотя в жизни повидал всякого и ни в чёрта, ни в Бога не верил…



Поляна с выжженной травой

У порога лежала огромная медвежья шкура, точно такая же, как и в других избах. Рядом с ней, на полу — старик с длинной седой бородой. Сколько он так пролежал и когда умер, определить было невозможно. Мы подняли его и осторожно перенесли на кровать. Тело было абсолютно холодным и казалось совсем невесомым — кожа да кости.

Вышли мы во двор, стали искать лопату: надо похоронить человека, не оставаться же ему лежать так. Тут Виктор и говорит, что надо бы кладбище найти. Может, там и откроется тайна этой деревни. Мы стали просто искать тропинки, идущие от деревни, и одна из них завела нас в лес. Тут уж моя очередь настала присесть от удивления.

На первый взгляд, перед нами раскинулась обычная поляна, правда, с выжженной травой. Но внимание моё привлекло то, что деревья вокруг неё были обуглены дочерна. А в самом центре поляны, на выжженной земле, чётко выделялись четыре полутораметровых круга, почва в которых была как будто бы продавлена чем-то очень тяжёлым. Казалось, стояли здесь раньше огромные столбы… Запаха гари не ощущалось. И никаких следов зверья или птиц. Тишина. Только дождь всё моросит.


Чудеса продолжаются

Кладбища мы не нашли. Тут Виктор вдруг напомнил, что мы не курили часа два уже. Закурили и ахнули. Дым от сигарет шёл ровной стрелой прямо вверх. Как будто кто-то тянул его. Чёртово место! Мы и про кладбище забыли, и про вмятины на земле. Побыстрее бы в деревню, похоронить старика, как полагается, и назад в лагерь, к ребятам.

Вернувшись, ни старика, ни шкуры мы не нашли. Снова обошли все дома и сараи — всё те же угли, а может, железо светится в печке, дым столбом над избами, а людей никого не видать. И шкуры медвежьи пропали куда-то.

Вечереть стало. Глянули на часы: и у меня, и у приятеля стоят. Прикинули по времени: бродим мы около пяти часов. Вышли в шесть утра, значит, сейчас часов одиннадцать-двенадцать, до вечера, стало быть, далеко. А на дворе темно, почти как ночью. Тут мой приятель решил лопатой из печки вытащить уголь, или что там светится. Ведь иначе расскажем мы о наших приключениях геологам — не поверят. Достал он уголь и в лужу во дворе бросил. Но уголь этот… сразу растворился. Только дымок пошёл. Виктор закашлялся от этого дыма, и потом во время обратного пути несколько раз терял сознание.

Назад шли молча. И устали от дороги и погоды, да и вспоминать о своём приключении страшновато. Вернулись мы в лагерь и решили ничего никому не говорить. Ещё, пожалуй, примут за сумасшедших! И тут — ещё один сюрприз. Мы-то думали, что бродили часов шесть-семь, а оказалось, прошло пять дней! Нас искали, а потом оставили поиски, решили, что мы погибли.


Нарисованные медведи

А Виктор с тех пор стал вести себя странно: бросил курить, и всякое упоминание о дыме вызывало в нём страх. В течение года он похудел и весил теперь около сорока килограммов. И это при росте метр восемьдесят! Практически перестал разговаривать. Потом вдруг появилось у него увлечение: он начал рисовать. Днём и ночью рисовал и рисовал. Изображал каких-то фантастических голубых медведей с протянутыми к небу лапами, с сияющим над ними жёлто-оранжевым светом. Картин таких Виктор нарисовал множество, но каждая была точной копией первой. А через пять лет после того случая, когда мы набрели на проклятую деревню, неожиданно для всех Виктор зарубил топором жену и двоих детей-близнецов, которые родились у них через год после нашего возвращения из экспедиции, и выбросился из окна. Видимо, тот камешек, который он вытащил из печки, как-то повлиял на него.

Я после этого много пил. Всё никак не мог забыть тот дым над пустыми избами и четыре вдавленных в землю круга. Картин я не рисую, но у меня появилась странная привычка — в полнолуние я ухожу из дому и принимаюсь бродить по городу.

У меня, как и у моего приятеля, родились близнецы — две девочки. Говорить они начали в год и два месяца, а в развитии опережают своих ровесников года на три. Единственное любимое их занятие — рисование. Они рисуют медвежьи фигуры с протянутыми к небу лапами, точь-в-точь такие, как рисовал мой приятель Виктор…

Сейчас много пишут об аномальных зонах, но о таком странном месте я ещё ни разу не слышал.

Я всерьёз интересовался историей того края. Прочитал недавно о его жителях, что ещё в 30-40 годах XX века они уходили в леса, жгли там костры и поклонялись матери-медведице. Но что это за деревня и, самое интересное, почему время течёт в ней не совсем обычно — я так до сих пор и не понимаю.

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Кнопка «Наверх»
Яндекс.Метрика